Главная > Внеучебная работа > Студенческие поездки > Литературная Москва (февраль 2012)
     

АБИТУРИЕНТАМ

Филология Журналистика PR Информационно-аналитическая деятельность Туризм Магистратура
Филология Журналистика Реклама и PR Информ. аналитика Туризм Магистратура
     

Литературная Москва (февраль 2012)

 

День первый. Письмо первое.

Литературная Москва

Поезд качнулся и остановился, наконец. Люди заспешили к выходу. Маленькая общая жизнь вагона как единого организма распалась на много отдельных. Связи возникают, тянутся, иногда рвутся, но никогда не исчезают.

Гостиница выглядит как большая квартира. Разные люди, объединенные одним временным кровом. В очереди в ванную комнату я стояла за негром по имени Ярик, например. Он хорошо говорит по-русски, и вообще показался мне милым, хотя мы почти не общались. Позже я узнала, что его творческий псевдоним – Хилари, и он пишет музыку в жанре диско хаус и позиционирует себя как лучшего темнокожего диджея Москвы.

В путешествиях вообще как никогда остро ощущаешь блаженство от простых радостей жизни – помыться, например.  Я до долгожданной, выстраданной своей очереди в душ и я после – это разные люди. Первая больше склонна к мизантропии и неадеквату, зато вторая прямо светится счастьем.

В Москве нынче промозгло. Воздух какой-то резкий, и нас спасло от обледенения только то, что экскурсия была автобусная. Выходили лишь несколько раз, замерзали и возвращались обратно, бодро стуча зубами. Наш экскурсовод, Аркадий Анатольевич, рассказывал о жизни Пушкина. Конечно, биография Александра Сергеевича не в состоянии измениться, но, тем не менее, я прояснила  для себя некоторые моменты. Например, о том, как проходило сватовство поэта к Наталье Гончаровой. Буквально перед свадьбой начало твориться что-то неладное. То Пушкину пришлось надеть фрак с чужого плеча, так как без него нельзя было венчаться, то он уронил кольцо… И в день своего «мальчишника» перед свадьбой поэт был, по воспоминаниям его друзей, необычно грустным. Мало говорил и почти не читал стихов. И эти факты натолкнули меня на мысли: если человек предчувствует нечто, в его ли силах это предотвратить? Управлять своей судьбой по своему желанию, а не лететь на рок, как мотылек на губительный, но непонятно притягивающий свет костра, слабо осознавая, что, собственно, происходит.

День принес  вереницу впечатлений, сменяющих друг друга, словно в калейдоскопе, и сон был крепким и сладким. ”Путешествие как самая великая наука и серьезная наука помогает нам вновь обрести себя”, – эти слова Альбера Камю я с удовольствием проверяю на себе в каждой новой поездке. И могу сказать, что мой опыт подтверждает его правоту.

Ирина Попова

 

День второй. Письмо второе.

Экскурсия по  Булгаковской Москве

     Шел второй день нашего пребывания в столице. С самого утра в голове крутилась песня Игоря Николаева… «Мастер и Маргарита жили в Москве былой…».  Наступающий день обещал быть  незабываемым.

     Как обычно,  в 10.00 мы отъехали от гостиницы на нашем, ставшем уже почти родным, микроавтобусе с экскурсоводом Аркадием Анатольевичем и отправились по маршруту «Булгаковская Москва». Первая остановка была  на Патриарших прудах, место встречи Воланда с Иванушкой и Берлиозом. Стоило нам войти на аллею с желтыми скамейками, как все мы почувствовали себя  приобщенными  к этой  загадочной истории…

 

 

Место, где Аннушка разлила масло, мы проходили с особой опаской. Кто его знает…

Почти повторяя путь Ивана Бездомного в поисках виновного в смерти Берлиоза, мы отправились к дому № 25 по Тверскому бульвару (  "старинный двухэтажный дом кремового цвета помещался на Бульварном кольце в глубине чахлого сада, отделенного от тротуара резною чугунной решеткой"). Сейчас это здание Литературного института, а в романе - Дом Грибоедова, или МАССОЛИТ.

На улочку, где Мастер впервые увидел свою Маргариту, мы так и не смогли попасть…В нынешней Москве, напрочь лишенной романтики, есть место квартирному вопросу и пробкам, которые бесконечно мешали нам проехать …

Однако мы смогли побывать у домика Мастера. Именно так любовно булгаковеды называют дом художника Топленинова, друга М.А. Булгакова, расположенного в театральном районе Москвы по адресу: Мансуровский пер., 9. Именно здесь  Булгаков встретил свою Музу, свою последнюю любовь – Елену Сергеевну Шиловскую. Да вы только взгляните на фото, сразу поймете, что это именно тот дом.

 

 

Дом забыт, закрыт, заколочен. Но он хранит память о тех незабываемых встречах Мастера и  Маргариты, когда и создавался  великий роман.

Переместились к  станции метро "Маяковская" (угол Тверской и Б.Садовой улицы). На месте нынешнего Театра Сатиры находился Московский мюзик-холл, в котором, если верить преданиям,  Воланд со свитой давал представление Великой Магии.  Именно в  саду нынешнего Театра Сатиры  расправлялась с Варенухой свита Воланда.

Следующий адрес - знаменитая "нехорошая квартира". Не зря именно там стремился поселиться Воланд - от Варьете рукой подать. Классический Московский колодцеобразный двор. Первая дверь отремонтирована, отделана и на ней надпись "Музей Булгакова" (там нам так и не удалось побывать, до открытия оставалось 15 минут, но мы очень спешили). Сам писатель некоторое время жил в этом доме.

 

 

 

Финалом экскурсии по Москве Булгакова стало посещение могилы писателя на кладбище Новодевичьего монастыря. И именно там случилось что-то необъяснимое. Наш гид потерял место погребения Михаила Афанасьевича. Мистика какая-то…Но спустя 10 минут  мы все-таки отыскали надгробный камень (кстати, изначально он лежал на могиле Н.В. Гоголя, что тоже не случайно). Сейчас два великих гения – Гоголь и Булгаков - покоятся рядом, шинель одного укрывает могилу другого. Об этом и мечтал перед смертью Булгаков.

 

 

Со времен Булгакова город приобрел совсем иной облик, но, к счастью,  за современными зданиями скрыты те улицы и переулки, по которым ходили  герои русского классика XX века.

Как вы думаете, неизбежен ли  новый визит Воланда?

Маргарита Потапова

 

День второй. Письмо третье.

Фильм! Фильм! Фильм! ,  или экскурсия на «Мосфильм»

Все мы любим ходить в кино, пересматривать  любимые фильмы дома, следим за новинками кинематографа. Но, получая эстетическое наслаждение, редко  задумываемся, как именно был снят тот или иной кадр, сколько сил было вложено в эту работу, какое количество людей на самом деле трудилось над картиной. А ведь это действительно интересно!

В рамках путешествия по «Литературной Москве» нам удалось попасть на экскурсию на «Мосфильм»,  одну из самых крупнейших кинокомпаний мира. Вместе с экскурсоводом мы прошлись по огромным павильонам, где представлены экспонаты - шедевры российского кинематографа.  В парке автомобилей мы смогли увидеть ту самую «Волгу» из фильмов «Берегись автомобиля», «Три тополя на Плющихе» и «Бриллиантовая рука», ЗИС-8 (знаменитый «Фердинанд») из к/ф «Место встречи изменить нельзя». Оказалось, героями фильмов становятся не только актеры, но и автомобили!

 

 

Самый известный автомобиль «Фердинанд» из к/ф «Место встречи изменить нельзя»

 

Впечатлил нас зал костюмов героев из любимых советских фильмов: «Иван Васильевич меняет профессию», «Анна Каренина», «Несколько дней из жизни Обломова» и др.

 

 

Чуть позже нам раскрыли секрет съемки некоторых кадров. Оказывается, зачастую, чтобы не воссоздавать экспозицию заново, делают специальные заготовки, состоящие из пластиковых и деревянных макетов небольших зданий и животных. Так создавали и декорацию к фильму «Яды, или Всемирная история отравлений» (реж. К. Шахназаров).

 

 

Восторг вызвали  уличные экспонаты, ибо их сложно разместить в помещении: это  ветряные мельницы, которые  уже давно стали историей,  это и  «искусственные» улицы, воссозданные по подобию настоящих. Ведь вряд ли вам когда-нибудь удастся практически одновременно пройтись по улицам старой Москвы и  послевоенного Берлина! Когда-то на этих улицах снимали фильм Карена Шахназарова «Всадник по имени Смерть», фильмы «Статский советник», «Бедная Настя», «Гибель Империи», «Господа офицеры», «Спасти императора», «Доктор Живаго», «Азазель» и другие.

 

Декорация «Разрушенный Берлин».NB! Дома из картона, а снег самый настоящий!!!

 

Все дома сделаны из фанеры, сверху обмазаны гипсом, внутри они пустые, держатся на строительных лесах, а ведь с первого взгляда не отличишь от настоящих! И, как нам поведала экскурсовод, строятся эти удивительные копии всего за два-три месяца.

 

Декорация «Старая Москва»

 

В музее «Мосфильма» хранится  накладной животик Дмитрия Дюжева, главного героя  фильма «Беременный», страшные маски, накладные руки, шрамы, носы, уши и прочее. Но самое главное – можно заглянуть в павильоны, где ежедневно снимают кино, то самое кино, которые мы смотрим на больших экранах! К сожалению, больших съемок не было, но мы понаблюдали за  съемкой рекламы автомобиля, что тоже интересно. Оказалось,  над созданием одного короткого ролика работает огромное количество людей.

Экскурсия на «Мосфильм» запомнится надолго!  Ведь сами стены зданий хранят историю отечественного кинематографа.

Борщева Дарья

 

День третий.  Письмо четвертое. 

Лев Толстой в Москве

В очередной раз мы начали свой путь от места, где находится бюст пухлощёкого кудрявого ребёнка, напоминающий, что именно здесь родился Александр Сергеевич Пушкин, и устремились в паутину улочек немецкой слободы. Осматривая шедевры старинной архитектуры, мы постепенно проникались духом бытия знатных и образованнейших людей своего времени, знавших толк в искусстве, литературе (Щербатовых, Лопухиных, Орловых). Теперь мы могли воочию увидеть то, чего хотел Николай Ильич Толстой для своего сына Льва. Принадлежность к родам Толстых и Волконских открывала перед Львом Николаевичем двери самых знатных домов, что давало возможность впитать в себя атмосферу культурной Москвы пушкинской эпохи – то, что в Тульской губернии не мог бы дать ему даже самый лучший учитель, которого был бы способен найти отец Льва Николаевича. В 1837 году маленький Лев Толстой с отцом переселяется в дом на Плющихе (сейчас этот дом занимает одно из УВД Москвы)

 

 

Именно с мезонина этого дома спрыгнул маленький Лев Толстой, чтобы ощутить состояние полёта. Тогда он, наверное, ещё не знал, что это переживание найдёт своё место в знаменитом эпизоде его романа-эпопеи «Война и мир».

В связи со смертью отца Льву Толстому приходится покинуть Москву. Снова он здесь появляется в возрасте 22 лет и намеренно снимает жильё в центре дворянской аристократии – по ул. Сивцев Вражек.  Здесь он  начинает самостоятельную жизнь. Вот этот дом:

 

 

(одно из первых фото Толстого сделано в начале его пребывания в этом доме) 

 

Нам дом особо впечатляющим не показался, но зато мы оценили то элитное общество, которое окружало здесь Толстого (Слепцова, Н.Д. Офросимова и другие). Он был остроумен, интересен и быстро приобрёл авторитет в этом изысканном окружении, был вхож во многие дома, наблюдал жизнь высшего света. Здесь были написаны первые произведения Льва Николаевича.

Совершенно восхитительным предстало перед нами величественное строение на Поварской, ставшее прототипом усадьбы Ростовых. Как оказалось, в 18 веке оно принадлежало князьям Долгоруковым, а со второй половины 19 века – баронскому роду Боде-Колычёвых. Ни с какого ракурса не удалось поместить всё здание в кадр, оно необъятно для аппаратуры или взгляда, кажется, охватить его целиком возможно только с помощью воображения.

 

Дом Ростовых

 

 

Баронский родовой герб

 

Казалось бы, увидев усадьбу, послужившую прототипом семейного гнезда Ростовых, мы должны были бы мысленно перенестись на те страницы «Войны и мира», где показана жизнь этого дома. Но нетипичные для Москвы морозы, скорее, заставили нас почувствовать себя продрогшими наполеоновскими солдатами, которых русские крестьянки прозвали шаромыгами за жалобно протянутые руки и возглас: «Шер ами!» Поэтому любовались мы этой красотой недолго, к великому нашему сожалению.

Затем мы отправились по следам Пьера Безухова, по накату саней Николая Ростова, по пути  следования войск Наполеона – по старой смоленской дороге, ведущей прямо в Кремль. Думается, если бы это могли видеть и познавать наши школьники, они куда охотнее читали бы «Войну и мир», ибо для них это была бы уже не  многотомная выдумка, которую приходится постигать из-под палки, а нечто осязаемо прекрасное и близкое даже сквозь века.

В Замоскворечье, в доме на Пятницкой, который Толстой снимал, вернувшись из Севастополя, ныне расположен филиал Государственного Литературного музея. Туда мы не попали. «Но разве это не повод вновь посетить Москву?» - подумалось нам.

 

Бурдыгина Елена

 

 

День третий. Письмо пятое. 

Уголок Серебряного века

Дом-музей Валерия Брюсова – замечательный образец русской архитектуры, а главное, собрание уникальных предметов Серебряного Века. Посещение таких музеев всегда доставляет огромное удовольствие. Я не стал исключением. Будучи в Москве, я не мог не зайти в лоно поэзии сердца и свободы.

 

 

Впечатлений масса. Вот лишь некоторые из них.

Залы музея разбиты по литературным течениям. Мистический символизм, вещественный акмеизм и эпатажный авангард представлены во всей красе. Портреты выдающихся поэтов, прижизненные сборники, личные вещи, афиши выступлений и  множество других интересных артефактов Серебряного века (честно признаюсь,  моей любимой эпохи). Наш экскурсовод Михаил Борисович очень увлекательно рассказывал об интересных подробностях того или иного экспоната, да и просто о том или ином авторе или направлении. Особенно было интересно рассматривать портреты Волошина, Ахматовой, Блока, Цветаевой. В этих полотнах проглядывали черты личности великих поэтов, их переживания и мысли.

Однако самое сильное впечатление на меня произвел кабинет Брюсова.

 

 

Особенно библиотека поэта. Она насчитывала около трех тысяч книг различного спектра: философские, исторические и художественные. На стенах уютно расположились портреты Тютчева и Верлена, а также портрет самого мэтра русского символизма. Ощущение, что ты находишься в интеллектуальном храме, не покидало меня. Атмосфера чего-то в высшей степени аристократического и солидного сочеталась с камерностью зала. Поэзия и искусство здесь поселились навеки. К счастью, в музее разрешалось фотографировать, поэтому я сделал несколько снимков этого замечательного кабинета.

Если вы еще не были в музее Брюсова, обязательно посетите его. Вы получите заряд поэтического ощущения на всю жизнь.

Трегубов Александр

 

День четвёртый. Письмо шестое.

Москва Владимира Гиляровского

«Городская» экскурсия четвёртого дня была посвящена Владимиру Алексеевичу Гиляровскому, журналисту, писателю — и бытописателю — и просто удивительному человеку. Приехав в Москву из Вологодской губернии, так и не получив образования, сменив множество профессий (был бурлаком, крючником, солдатом, истопником, пожарным, табунщиком, цирковым наездником, актёром…), обретя себя, наконец, в журналистике, «дядя Гиляй» бесстрашно исследует самые потаённые и опасные уголки Москвы.

 

 

Одно из наиболее поразивших меня расследований Гиляровского — исследование русла подземной реки Неглинки, которая по весне разливалась, затопляя район. Спустившись в трубу русла, репортёр обнаружил заносы из нечистот, трупов животных и (предположительно) людей, препятствовавших стоку воды. Статья «дяди Гиляя» наделала шуму, и русло расчистили.

Мы побывали на Хитровке, Сухаревке, на Трубной площади, у домов, где находились различные непристойные заведения XIX века — все эти и многие другие места Гиляровский подробно описывал в статьях и в обобщающей его бытописательское творчество книге «Москва и москвичи». Эта книга, которую я под впечатлением экскурсии читала всю дорогу домой, в поезде, открывает Москву непарадную, часто подпольную, преступную и неприглядную, но во всём чувствуется авторская любовь и интерес к изображаемому, и это чувство передаётся читателю.

 

 

Владимир Алексеевич был принимаем и любим всеми москвичами: от низших слоёв, «хитровцев», до высших. Его жена рассказывала о найденном в почтовом ящике конверте, адресованном Гиляровскому, в котором лежали его серебряные часы с припиской от хитровцев: «Извините, Владимир Алексеевич, работал новичок». Причина такого отношения — удивительный характер Гиляровского, его бесстрашие и никогда не остывающий интерес ко всему, что происходит вокруг, его чувствование жизни и любовь к ней. А.П. Чехов, по собственному признанию, долго пытался «типизировать» «короля московских репортёров», «вписать» в литературную форму, но так и не смог.

 

 

Дарья Ильина

 

День четвёртый. Письмо седьмое.

 Путешествие на Божедомку

В каждом из музеев, где нам довелось побывать, нас встречали очень гостеприимно. Но именно в музее-квартире Достоевского студентам из Омска были особенно рады, ведь с нашим городом связана важная веха судьбы писателя.

30 октября 1821 года в квартире на Божедомке при Московской Мариинской больнице для бедных, в которой служил штаб-лекарем Михаил Андреевич Достоевский, Мария Федоровна Достоевская родила сына Федора. Будущий писатель прожил в этом доме до мая 1837 года, когда по воле отца вместе со старшим братом Михаилом был отправлен в Петербург.

С Москвой связаны и все первые, самые радостные впечатления Достоевского – нежная любящая мать, семейные чтения, братья и сестры, совместные прогулки по городу, первые книги, и умение сопереживать (ведь мальчик видел нуждающихся, которым помогал его отец).

 

 

Окунуться в атмосферу быта этого дома помог нам младший брат писателя Андрей Михайлович Достоевский, оставивший свои  воспоминания, и директор музея Галина Борисовна Пономарева,  справедливо отметившая роль Московского и Омского периодов в духовном становлении писателя.

 

 

«…Уже семейный человек, занимал квартиру, состоящую собственно из двух чистых комнат, кроме передней и кухни…

Обстановка квартиры была очень скромная: передняя с детской были окрашены темно-перловою клеевою краскою; зал – желто-канареечным цветом…»

 

 

Кто-то из наших путешественниц задал мне вопрос: «А ты можешь представить, чем здесь, в этих комнатах, занимались родственники писателя и сам юный Федор Михайлович?» И я увидела такую картину: вечер, горят свечи, Мария Федоровна вяжет, Михаил Андреевич заканчивает служебные дела, а дети по очереди катаются на деревянной лошадке. Как оказалось, моя фантазия оказалось очень близкой к истине: «Приходит вечер. Маменька занимается в гостиной, папенька тоже в гостиной занят выпиской рецептов в скорбные листы (по больнице), которые ежедневно приносились ему массами. Если папенька не был занят скорбными листами, то вечером читали вслух…Державина, Жуковского и его переводные статьи в прозе, Карамзина – «Письма русского путешественника» и повести «Бедную Лизу», «Марфу Посадницу» и прочие. Пушкина преимущественно прозу <…> Когда же изредка случалось, что родители выедут из дому вечером в гости, то наши детские игры становились более шумными и разнообразными. Начиналось пение песен, затем начиналось хороводы, игры в жмурки, в горелки, и тому подобные увеселения, каковым способствовала наша большая зала» [А.М. Достоевский «Воспоминания»]. Все как у обычных детей. Только вот взрослые из этих детей получились необычные: знаменитый писатель, губернский архитектор, знаменитый издатель…И все эти талантливые люди воспитывались в очень скромной обстановке, в городе, который навсегда остался в их сердцах.

Присутствие Москвы ощущается во многих произведениях Достоевского. Но чаще всего московские события происходят «за кадром» - некоторые герои Достоевского провели в Москве свое детство, другие - уезжают в Москву на какое-то время. В романе обычно это лишь упоминается,  действие в Москву не переносится. Москва навсегда осталась  «далекой родиной» Достоевского. Вновь и вновь он  возвращался в этот город. После сибирского острога и ссылки Достоевский хотел жить в Москве. Все его письма этого периода заканчивались выражением надежды на возвращение в Москву. Но в Петербурге жил его  брат  Михаил, с которым он собирался осуществлять свои новые литературные проекты. Судьба опять вела его в Петербург... Последний раз Достоевский оказался в Москве за полгода до  смерти. На торжествах, посвященных открытию памятника Пушкину он прочел свою знаменитую речь о поэте, ставшую своего рода духовным завещанием писателя. Впечатление от этого чтения было исключительное: «Наконец я начал читать: прерывали решительно на каждой странице, а иногда и на каждой фразе громом рукоплесканий. Я читал громко, с огнем. <...> Когда же я провозгласил в конце о всемирном единении людей, то зала была как в истерике, когда я закончил - я не скажу тебе про рев, про вопль восторга: люди незнакомые между публикой плакали, рыдали, обнимали друг друга и клялись друг другу быть лучшими, не ненавидеть впредь друг друга, а любить. Порядок заседания нарушился: все ринулось ко мне на эстраду...». В 1837 году Достоевский уезжал из Москвы никому неизвестным юношей, в 1880-м ее оставлял Великий писатель, которому рукоплескал весь город.

Мы покидали музей Достоевского с чувством гордости, чувствовали свою причастность к тем событиям, которые связали культурными, духовными узами столицу и провинцию благодаря великому писателю.

 Маргарита Потапова

 

День пятый. И последний…

Отрывки из дневника (письмо восьмое)

Мысль о том, что это будет тяжелый день, посетила меня еще в плену у Морфея. Мне снилось, что  я опаздываю на поезд до Омска… Действительно, «что есть две минуты» понимаешь только в подобных ситуациях, когда именно этих пресловутых минут и не хватает… Я мигом открыла глаза, перевела дыхание, поднялась с кровати и посмотрела в окно: странно, но в это утро Москва виделась мне иначе, чем вчера, реальнее и роднее…

День был тяжелым ввиду предстоящего отъезда и мелких бытовых проблем, с ним связанных. В такие моменты желают, чтобы он быстрее закончился. Но он принес и душевную тяжесть: последний день в Столице не должен заканчиваться никогда!

Как бы то ни было, в 10 часов мы в полном составе отправились на очередную экскурсию по городу. Сегодня нас интересовали купеческие династии Москвы. Утверждение  экскурсовода Ирины Юрьевны, что это «совсем нелитературная тема», показалось мне спорным: «Разве есть в Москве хоть одно памятное место, никак не связанное с литературой?»  Вспомним хотя бы купцов А.Н. Островского! Какие были люди!

Само слово «купец» известно на Руси с X века, но только в 1775 году указом Екатерины II купечество оформилось как гильдия. Купечество, как известно, не было родовым сословием, в него необходимо было вступать. Говоря простым языком, купец – торговец на «своем месте».

Чем занимался новый слой населения? В первую очередь, это благотворительная деятельность. На деньги купцов, выделяемые ими при жизни или по завещанию, шло непрекращающееся строительство в городе больниц, школ, училищ, сиротских домов, богаделен, церквей, общежитий и многого другого. Кроме того, купцы выделяли средства и на дальнейшее содержание своих построек.

Какие самые популярные фамилии купцов можно назвать? К примеру, Морозовы: Савва Тимофеевич Морозов, известный своим вкладом в  Московский Художественный театр и загадочным уходом из жизни; Иван Абрамович Морозов, собравший большую коллекцию живописи импрессионистов, в его доме сейчас располагается Академия Художеств. Рябушинские  известны  своим банковским делом, одни из самых богатых купцов столицы. Савва Иванович Мамонтов, основатель Московской оперы, открывший миру бесценный талант Федора Ивановича Шаляпина.

Дом Саввы Тимофеевича в готическом стиле построен на Спиридоновке известным архитектором из купечества Федором Осиповичем Шехтелем. Это была первая самостоятельная работа Шехтеля, после которой ему разрешили вести собственное архитектурное дело. Савва Тимофеевич приехал в Москву после окончания Кембриджа, влюбленный в английскую готику, попросил Федора Осиповича построить дом своей мечты. Сейчас – это Дом правительственных приемов.

 Дом С.Т. Морозова на Спиридоновке, построенный архитектором Ф.О. Шехтелем

 

Усадьба Василия Яковлевича Жигелева находится на бывшей Большой Алексеевской улице, ныне – улице Александра Солженицына. Василий Яковлевич был первым городским головой, на его средства на территории Андроникова монастыря возведена колокольня, разрушенная в советское время. Затем дом Жигелева покупает купец Алексеев, прадед Константина Сергеевича Станиславского. И именно в этом доме в Камергерском переулке родился известный режиссер, актер, основатель МХТ. При усадьбе Алексеевых была золотоканительная фабрика, которая и прославила фамилию купцов по всей Москве. Частично фабрика сохранилась и сейчас, на параллельной улице Станиславского, раньше – Малой Алексеевской.

 В этом доме в 1863 году родился К.С. Станиславский (Алексеев)

 

Нельзя говорить о купечестве и не упоминать район Замоскворечья. Династии Лепешкиных прославилась лакокрасочными заводами, текстильным производством, благотворительностью. Церковь Троицы в Вишняках и церковный двор, Варьваринское училище для бедных девиц, общежития Московского Университета строились на деньги Лепешкиных. Во всех областях нашей жизни можно встретить купцов в Москве!

В районе Якиманки Замоскворечья родились Третьяковы. Здесь Павел Михайлович в Лаврушинском переулке приобрёл владение, которое строили и перестраивали, а потом возвели и  здание галереи.

 

 Третьяковская галерея

 

У Калужской заставы земляного города расположился причудливый терем – особняк волжского купца Николая Игумнова. В этом доме проходили празднества и большие балы, удивляющие своим  размахом и роскошью. Про этот дом ходили много слухов: говорят, что ночью, проходя мимо него, можно услышать душераздирающие стоны людей, замурованных в стенах постройки… В конце концов, Игумнов разорился, в Москву больше не приезжал. Дом пустовал. А после Октябрьской революции в доме организовали большую лабораторию по исследованию мозга Великого Вождя на броневике. Уже в 40-х годах XX века в тереме поселилось французское посольство, резиденция французского посла.

 

Дом Н. Игумнова

 

Здесь представлена только малая часть огромной истории купеческих династий столицы. К сожалению, многие имена и фамилии успешных купцов были утрачены еще в конце XIX века, так как последние представители рода умирали, не оставляя потомков. В советское время вместе с православными святынями разрушались и могилы купцов, захороненных на церковных кладбищах. Но встречаются и поныне представители купеческих родов, помогающие пронести память о своих предках через поколения и прописать их имена в Великую книгу Российской истории.

 Полина Воронович

 

  

День пятый (письмо девятое…и последнее)

Доктор А.П.Чехов

 

 

 

Дом, похожий на комод,  по Садово-Кудринской, 6 сразу привлекает внимание не только гостей столицы, но и самих москвичей и своим внешним видом, и размерами (на фоне многоэтажек), и демократической расцветкой. В этом доме доктор Чехов поселился в августе 1886 года и прожил до самого отъезда на остров Сахалин (апрель, 1890).  “Живу в Кудрине, против 4-й гимназии, в доме Корнеева, похожем на комод. Цвет дома либеральный, т.е. красный”, - так описывал это место сам Антон Павлович.

Как-то так получилось, что к Чехову мы попали за несколько часов до нашего отъезда в Омск, и его дом  оказался своеобразной границей между Москвой, уже остававшейся в нашем прошлом, и  Казанским вокзалом, а вместе с ним и думами о долгой дороге домой. И этот момент показался символичным: Чехов сам жил и творил  на стыке и переломе  эпох и культур, в период изменения  ценностных координат и царившего вокруг  «чемоданного» настроения.

Дом –комод  внутри оказался светлым, уютным, теплым, как в прямом, так и в переносном смысле  (в Москве и в музеях, которые мы посетили, было довольно-таки прохладно). Мы вошли в просторный холл, центральное место в котором занимает бюст А.П. Чехова работы скульптора С.Т. Коненкова. Экскурсовод, Ирина Николаевна,  замечательная женщина, воодушевленно и увлеченно рассказывала о семье А.П. Чехова, анализировала хорошо нам известные произведения со ссылкой на статьи «чеховедов», которые мы, филологи, кстати, конспектировали когда-то.

Пройдя ряд комнат, в которых жили мать Антона Павловича, брат Михаил  и его любимая  сестра Мария, мы оказались в самом сакральном для  писателя месте – рабочем кабинете, на стенах которого фотографии близких людей: портрет композитора П.И. Чайковского, журналиста и драматурга, «реакционера»  А.С. Суворина, художника И. Левитана.

 

 

 В кабинете  полностью восстановлена обстановка. Тут кресла,  книжный шкаф и письменный стол Антона Павловича, где он работал, принимая пациентов. Примечательной является чернильница с бронзовой фигуркой лошади. Как известно, за свою врачебную работу Чехов совсем не брал никакой платы. А одной пациентке даже сам дал денег на лекарства. Она и оставила ему эту чернильницу в знак благодарности.

В заключительном зале  представлен «Театр Чехова». Зал оформлен в стиле модерн, каким он предстает в проекте здания МХТ, созданном Ф.О. Шехтелем в Камергерском переулке в Москве. Экспозиция зала рассказывает о первых постановках чеховских пьес, демонстрируя редчайшие афиши давних спектаклей, программки, фотографии-открытки, запечатлевшие великих актеров в ролях из чеховских пьес, отклики на пьесы Чехова его современников, фотографии самого писателя-драматурга среди актёров. Встреча Чехова с Художественным театром была освещена и личными переживаниями — его встречей с Ольгой Леонардовной Книппер и женитьбой на ней. Афиши постановок чеховских пьес — как советского времени, так и современных российских и зарубежных спектаклей — и живописный портрет Антона Павловича Чехова работы Н.Ульянова завершают экспозицию театрального зала.

Экскурсия давно завершилась, но никто не спешил уходить:  кто-то вспомнил юмористические рассказы, кто-то сцены из любимых спектаклей,  кто-то нравственное кредо доктора Чехова: «В человеке все должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли» .

 

Эллина Оруджова, А.В. Ляпина

 

P.S. Дорогие наши читатели! Давно уже завершилось наше путешествие по Литературной Москве. Небольшие заметки-«отчеты» помогли каждому из нас еще раз вернуться туда и пройти дорогами памяти, дорогами открытий. Москва у всех своя, но за эти пять дней мы смогли пережить судьбу Пушкина и Гиляровского, Достоевского и Чехова, С. Морозова и В. Брюсова и многих других интересных людей, посвятивших какие-то, возможно, оказавшиеся  судьбоносными,  страницы своей жизни этому городу, став частью его богатейшей истории! Надеемся, что мы смогли заинтересовать вас некоторыми фактами, увлечь ! А если это так,  ждем  желающих отправиться по маршруту «Литературный Петербург» осенью 2012 года.

Руководитель проекта – А.В. Ляпина